Святая гора в Константинограде

В.Вишнев

«Огромный  факт  появления  на  земле  Иисуса  и  всего,  что  за   этим
последовало, требует, по-моему, и исторической разработки»
                                                      Ф.М. Достоевский [569]

В Новой хронологии одним из наиболее эффектных открытий  А.Т. Фоменко и Г.В. Носовского является гипотеза о распятии Иисуса Христа на берегу Босфора и соотнесение этого события с мученической смертью в конце XII века византийского императора Андроника Комнина [203, 240].
Среди многочисленных аргументов, приводимых в пользу этой гипотезы, мемориальный комплекс на горе Бейкос или Юши Даг на азиатском берегу Босфора, который называется могилой святого Иисуса (Юши Хазрети) и является местом поклонения среди местного населения. Фоменко и Носовский отождествляют это место с евангельской горой Голгофой. Могила Иисуса находится на вершине горы и представляет собой прямоугольное земляное возвышение длиной 17 метров и шириной 2 метра, и еще там два камня, напоминающих жернова, под вековыми  деревьями,  за  высокой чугунной решеткой, отделяющей это все от тротуара. Сооружение обнесено каменной стеной, в которой имеются две двери для входа и выхода посетителей. Рядом небольшой храм с минаретом. Гора Бейкос является самой высокой точкой на восточном берегу Босфора и находится примерно в 20 километрах от – Царьграда – Константинополя. В подтверждение этой гипотезы Фоменко и Носовский приводят многочисленные картины художников эпохи Возрождения, которые, изображая евангельские события, рисовали рядом с Голгофой широкую реку или морской залив, которые есть в Константинополе, и которых нет в палестинском Иерусалиме [63]. Однако, глядя на эти картины, нельзя не заметить, что рядом с рекой, как правило, изображены стены и строения большого города. И если это Царьград – Константинополь, то его то, как раз, с горы Бейкос разглядеть нельзя. Разумеется, средневековые европейские художники и их заказчики вряд ли бывали в палестинском Иерусалиме и в Константинополе – Стамбуле. В их распоряжении были только планы и карты, да рассказы побывавших в Святой земле путешественников. Ни на одном из сохранившихся планов средневекового Константинополя гора Бейкос на азиатском берегу Босфора не показана.
Кроме того, приводимое в хрониках Никиты Хониата [306], описание казни императора Андроника, после длительных и кровавых мучений и пыток подвешенного вниз головой на виселице, на константинопольском ипподроме, никак не соответствует каноническому образу Христа, несущего свой крест и затем распятого на кресте, на горе Голгофа.
Кроме работ Фоменко и Носовского, при обосновании библейского прошлого Стамбула–Константинополя, важное значение имеет отрывок из Библии, точнее из Послания к Галатам, на который обратил внимание       Н.А. Морозов [618]. Вот как он звучит в изложении Я.А. Кеслера [66]. «…Хотя традиционно считается, что распятие Христа произошло на холме Голгофа в …палестинском Иерусалиме, …в самих Евангелиях содержатся прямые указания на совершенно иное место свершения этих драматических событий. – «Место действия» однозначно указано в английском варианте Послания Святого Апостола Павла к Галатам». Дословно по-русски Послание гласит: «О, Неразумные Галаты, кто заколдовал вас, чтобы вы не подчинялись истине, на чьих глазах Иисус Христос был со всей очевидностью выставлен напоказ, распят среди вас?» А в переводе с греческого: «…Галаты…– на ваших же глазах Иисус Христос был преследуем по закону за свои убеждения, будучи распят»… Иными словами, именно галаты стали очевидцами последних страданий Христа, его распятие произошло среди галатов, у них на глазах. Страбон и Птолемей указывают, что древние галаты жили в Галатии, расположенной в Малой Азии, между Вифинией и Каппадокией, южнее Византия – Царьграда – Константинополя, а вовсе не в Палестине. Двенадцать племен галатов заняли эту страну после долгих скитаний. В античное время ее еще называли Гало-Грецией [483]. Я.А. Кеслер пишет, что «…естественный центр региона проживания племен галатов это Царьград на Босфоре и его лысая гора Бейкос, где и произошла великая трагедия» [66].
Позднее в другой книге Я.А. Кеслера и И.В. Давиденко приводится еще одна версия этого события, согласно которой казнь Мессии происходила на царьградском ипподроме. При этом  «…казнь обозревалась отовсюду. Даже из Галаты, с другой стороны бухты Золотой Рог, были прекрасно видны все детали казни, что и нашло отражение в знаменитом послании апостола Павла к Галатам [67]».
Действительно, северное предместье Константинополя, отделенное от старого города заливом Золотой Рог, в Средние века называлось Галатой.     Но ширина Золотого Рога здесь велика, поэтому вряд ли из этой Галаты можно было увидеть казнь императора Андроника на константинопольском ипподроме.
Считается, что город Новый Рим – Константинополь был основан в 326 году НЭ римским императором Константином. Но пришел он туда не с запада, не из европейского Рима, а с востока, из Никомедии, лежащей на азиатском берегу Мраморного моря. Восточный берег Босфора и Мраморного моря был хорошо освоен римлянами. Там находилось Халкедонское святилище [483] с рощей священных кипарисов на холме. Византий – Константинополь «был основан» напротив Халкедона на европейском берегу Босфора у бухты Золотой Рог. Несмотря на то, что богатство и мощные укрепления этого города были известны задолго до императора Константина, в античной литературе Византий упоминается редко. – Он был крепостью Дария Великого, позднее его пытался штурмовать Филипп II – отец Александра Македонского [444]. Античный Ксенофонт в своем «Анабасисе» пишет, что вблизи Византия находилась Священная гора. Историки считают, что упоминаемая Ксенофонтом Священная гора находилась на европейском берегу Босфора и южнее Византия [577].
Фоменко и Носовский полагают, что «…здесь упоминается гора Бейкос, расположенная на окраине Стамбула – Царьграда, являющаяся местом распятия Христа в 1185 году» [572]. Однако гора Бейкос находится довольно далеко от стен города, примерно на полпути от Византия до Черного моря, и на азиатском берегу Босфора. Возможно, Ксенофонт имел в виду другую Священную гору. Также он пишет, что в плавании от Византия до Понта, которое на весельной триере занимает долгий день, на азиатской стороне Босфора нет ни одного эллинского или дружественного эллинам города.
Средневековая литература подсказывает, что вблизи Царьграда – Константинополя – Константинограда была еще одна святая гора, расположенная сразу же за стенами города, к северу от Галаты …
… В средние века в Константинограде бывали засухи. В книге Симона Старовольского (Краков, 1649 год) «Описание двора цесаря турецкого» (перевод Андрея Лызлова, конец XVII века) описывается, что «егда прилучится бездождие велико и поля дождя требуют… исходят вси на едину гору, яже есть в поле за Галатою, идеже един первейший учитель закона Магометова повелением султанским чинити учение часа три не престающи… падет на колени и народу повелит то ж творити… и вопити ко господу Богу великим гласом, просящи отпущения грехов, и милости, и дождя с неба» [366, 467]… Что это за гора такая в Константинограде, в поле за Галатою?  Наверное, не только турки молились там о дожде. В университетской библиотеке Стамбула есть карта города, изготовленная в 1537 году Матракчи Насухом для султана Сулеймана Великолепного [583]. Хорошо видно, что с севера над Галатою действительно нависает гора. Путь на эту гору из города лежит через ворота в галатской башне Иисуса Христа, и по сей день доминирующей в панораме этой части города [372].
Видимо галатская святая «едина гора» пониже, чем гора Бейкос на азиатском берегу Босфора, где воздвигнута «могила Иуши», но на эту «едину гору» можно было дойти из города пешком и даже с крестом на плечах.         И «неразумные галаты» могли действительно видеть распятие Христа «как на ладони» не с другого берега Золотого Рога, как если бы эта казнь происходила на Царьградском ипподроме, а непосредственно перед собой, сразу за стеной города, если «едина гора за Галатою» и была Голгофой (Gold Gate?). И тогда апостол Павел в Послании к Галатам вправе был упрекать их за отход от веры, несмотря на то, что перед их глазами был  «выставленный напоказ и распятый Иисус Христос». Уже позднее «выставленный напоказ и распятый перед глазами неразумных галатов» Иисус Христос, из текста Евангелия на английском языке, был трансформирован в «как бы нарисованного распятым» или «в объявленного распятым» Христа во французском и русском вариантах «Деяний апостолов» [55, 66].
То, что Голгофа – гора Бейкос находится далеко от города и на другом берегу Босфора, и на нее никак не дойти из города пешком, тем более с крестом на плечах, тревожило и авторов Новой хронологии. В одной из последних книг они предлагают свежее решение [615].
Оказывается, на азиатском берегу Босфора, севернее горы Бейкос, в двух часах ходьбы от нее находятся величественные развалины старинной крепости и табличка с надписью Йорос – Иерус. С вершины холма Йорос видны и святая гора Бейкос, и устье Босфора, впадающего в  Понт, то есть в Черное море. Можно предположить, что крепость Йорос и была в древности евангельским Иерусалимом, где Понтий Пилат осудил Иисуса Христа – царя Андроника Комнина, приговорив его к распятию на горе Бейкос. До наших дней сохранились две мощные каменные башни Йороса высотой 20 метров и крепостные ворота. Предполагается, что размеры крепости были 500 метров в длину, вдоль берега пролива, и от 60 до 130 метров в ширину. По площади Йорос похож на расположенную на европейском берегу Босфора османскую крепость Румели-хисары, однако Йорос намного меньше средневекового Константинополя, протяженность стен которого составляла около 20 километров, и даже меньше палестинского Иерусалима «времен Иисуса Христа». Если, действительно, Йорос–Иерусалим с горой Бейкос на берегах Босфора был первоначальной крепостью–столицей, где и произошли библейские события, а затем столица была перенесена в Византий- Константинополь, то можно предположить, что при основании новой столицы на берега Золотого Рога туда могла быть «перенесена» и «святая гора» с Бейкоса на Галату… 
Из миниатюры XVI века, созданной для Сулеймана Великолепного, можно понять, что с вершины святой горы над Галатой было видно и стены города, и Босфор, и Золотой Рог, и еще дельту реки, впадающей в залив, как и изображено на многих картинах… Из книги Симона Старовольского ясно, что в середине XVII века эта «едина гора» за Галатою еще не была частью города. Видимо даже в начале XIX века эта территория еще не была застроена. – Русский писатель А.Н. Муравьев описывал свои конные прогулки по берегам Босфора и «большое поле мертвых, где каждый кипарис осеняет тенью мраморную чалму, кладбище, которое служит гульбищем для жителей Перы – Галаты…» [578]. И еще в начале XX века, по словам         И.А. Бунина, над Босфором «…громоздилась по высокой горе тесная Галата с возвышающейся над ней  круглой громадой генуэзской  башни Христа» [608].
Башня Христа в крепостной стене Галаты выделяется на всех средневековых планах Константинополя – Стамбула. Наверное, и ворота в этой башне назывались именем Христа – Спасскими воротами, а, может быть, Золотыми? В Стамбуле – Константинополе сегодня есть Золотые ворота, и большие, и малые, в западной части старого города неподалеку от Мраморного моря. Но возможно, и в Галате, которая в XIV – XVII веках  «находилась за пределами Царьграда» и была отдельным городом, ворота в башне Иисуса Христа тоже назывались Спасскими или Золотыми.

Константинград

Матракчи Насух. Карта Стамбула, 1537 год …[583]. Вверху «Едина гора» над Галатою… В [372] приводится эта же карта со ссылкой на Британский музей, однако без верхней части, на которой изображена «едина гора».   006
К
Карта средневекового Царьграда-Константинополя [372]



Могила Святого Иисуса на горе Бейкос на берегу Босфора [203]    002
Крепость Йорос на берегу Босфора. Иллюстрация 1838 года (крепость Йорос на дальнем плане за заливом, а на переднем плане, скорее всего, Анадолу Хисары – Анатолийский замок, на европейском берегу – Румели Хисары)   043

Крепостные башни и ворота Йороса – «босфорского Иерусалима».    044



Босфор, Золотой Рог, Галата, гора Бейкос и Йорос из космоса    003



Вид на Стамбул из Галаты – Перы в XVII веке [422]. На переднем плане склоны одного из холмов, находящегося за Галатой…     004



Вид с вершины галатской башни Христа на старый город. Константинопольский ипподром не виден…    005
 
 
 

План Буондельмонти из библиотеки Марчиана (Венеция) [372]. Здесь показана башня Христа в Галате, но святая гора за Галатой не обозначена… (Буондельмонти – тесть Поджо Браччолини, который «открыл» Тацита…[745]) 007 Галатская башня Иисуса Христа в Стамбуле – Константинополе [468]             009

Через константинопольские Золотые ворота проходили не только триумфальные шествия победоносных войск римских императоров, но и перенесение в столицу Нерукотворного Образа Иисуса Христа из Эдессы в 944 году. Эти ворота штурмовали османы Мехмеда Завоевателя в XV веке.
Известно, что в Москве ворота в Спасской башне Кремля являлись образом иерусалимских Золотых ворот.

Существует ли сегодня в Стамбуле эта «едина гора»? В наше время за Галатой, там, где Вещий Олег и Мехмед-Завоеватель перетаскивали посуху через гору свои корабли, выросли городские районы…
Считается, что начало выравниванию ландшафта города положил его основатель император Константин, срывая холмы и засыпая овраги. Сейчас, наверное, среди города эта «едина гора» почти незаметна.
Известно, что император Юстиниан, строитель храма Святой Софии, называл свой город Иерусалимом. Наверное, в этом городе, на святой горе восьмидесятилетняя (!) Святая Елена и нашла крест Иисуса, который затем похитили персы. В VII веке Животворящий Крест Господень был отвоеван у персов императором Ираклием–Гераклием и возвращен им на прежнее место в столицу империи, в Царьград – Константинополь [95]. Очевидно, что Иерусалим, из которого был похищен крест, это и есть Царьград – Константинополь. Чтобы обойти противоречие «Иерусалим – Константинополь» историками было придумано, что вновь обретенный крест распилили на две части. Считается, что одну из частей креста передали в Иерусалим (здесь разумеется палестинский Иерусалим, но, может быть, надо предполагать босфорский Иерусалим – Йорос, со святой горой Бейкос?!), но второй крест был воздвигнут императором в Константинополе. Потом из-за опасения новой утраты один из крестов, видимо, иерусалимский, разделили на небольшие части и раздали разным храмам. «Русский аноним XIV века» пишет, что крест, на котором распяли Христа, находится в Константинополе, в храме Святой Софии. Однако затем он же пишет, что «деревянное распятие Христово, к которому были прикованы его руки и ноги, хранится во фряжской церкви в конце Василькова торга», недалеко от перевоза к Галате… [579]. То есть, в XIV веке в Константинополе находились, как минимум, два креста Иисуса?
В XIV веке, ни «русский аноним», ни Игнатий Смольнянин, сопровождавший в Царьград митрополита Пимена, ничего не пишут ни о горе Бейкос, ни о святой горе, которая находится за Галатою, ни о босфорском Йоросе – Иерусалиме…
Согласно хроникам Никиты Хониата, в XII веке поверженного императора Андроника Комнина – «царя славян» – распяли на константинопольском ипподроме. Если горой Голгофой был ипподром, то, что могут означать другие святые горы в Царьграде – Константинополе?

Описанные Никитой Хониатом подробности мучений Андроника и то, что при казни на ипподроме он был повешен вниз головой, никак не соответствуют каноническому образу Христа, несущего свой крест на место распятия – на палестинскую гору Голгофу или на византийскую гору Бейкос согласно Новой хронологии. Однако в книге «Нагота в искусстве» Кеннет Кларк пишет о появлении образов Христа, распятого на кресте, не ранее, чем в пятом веке, то есть через четыреста лет после евангельских событий. Тогда вдруг стали известными два образа распятия – так называемый антиохийский тип, когда распятый изображался обнаженным, в одной набедренной повязке, и иерусалимский тип, когда Христос представал одетым в длинную тунику. «Удивительно, что происхождение этих, столь важных для современной цивилизации образов, совершенно неясно» [4]. Однако Евангелия появились все же раньше живописных и скульптурных образов Христа, в них описаны и крест, и несение креста, и распятие на кресте. Видимо, затем вырабатывался византийский канон в живописи [605]. «Истинные», чудесным образом явленные изображения Иисуса Христа и Богоматери становились примерами для подражания и копирования. Византийский символический портрет Христа предполагал его плоскостное изображение. Фон портрета, выбор элементов пейзажа подчинялись моральному, аллегорическому и мистическому смыслу композиции. Церковью определялись сюжеты настенной росписи храмов, церковной и светской мозаики, скульптуры, книжной иллюстрации. На Западе византийское искусство преображалось. События Священной истории становились там сценами из современной жизни с элементами чувственной красоты, с декорациями и украшениями, с нюансами и подробностями.
Почти все живописные полотна, изображающие распятие Иисуса Христа и его скорбное шествие под тяжестью креста на гору Голгофу, которая «находилась неподалеку от города» и «на берегу реки», принадлежат западным художникам эпохи Возрождения. Можно ли сопоставить их с описанным Никитой Хониатом растерзанием императора Андроника на царьградском ипподроме?
Самый простой выход из этого положения в том, чтобы допустить существование помимо императора Андроника еще одного казненного Мессии – Иисуса – румийского пророка Исы, который принял крестную смерть и воскрес, и стал затем царем на небе. О том, что пророки Муса – Моисей и Иса – Иисус существовали в Руме – Константинополе задолго до Андроника, пишут и Никита Хониат, и великие восточные поэты, среди которых современник Андроника – Низами Гянджеви.
А в хронике Никиты Хониата есть такая деталь – когда Андроник пришел к власти, он повелел казнить своего соправителя юного императора Алексея. При этом Андроник приказал отрубить ему голову и бросить ее в одно место, а тело в другое место, что можно трактовать, как веру византийского общества в конце XII века в то, что воскресение из мертвых возможно… А это не исключает, что «прецедент» крестного распятия и спасения или воскресения Мессии имел место еще до казни Андроника Комнина…
(Например, в древнегреческой мифологии была распята Андромеда – дочь царя Эфиопии, отданная в жертву морскому чудо-змею. Но ее спас Персей. В живописи есть и другие женские образы, изображенные распятыми на кресте, например, святая Кассиопея, грузинская святая Нина. О том, спаслись они или воскресли, не упоминается…)
Можно также предположить, что после убийства Андроника и прихода к власти династии Ангелов, когда всякое упоминание имени Андроника было запрещено, когда были отменены все его законы и декреты, также были низложены и разогнаны немногочисленные сторонники свергнутого императора, которые стали врагами новой власти. Им нельзя было называть свергнутого императора по имени, и он стал Мессией. Андроник не воскрес, но на окраинах столицы империи стали возникать тайные собрания веривших в его спасение, первые евангелия, святые горы и восхождения на них под знаком креста. После свержения узурпаторов крестные походы и церковно-театральные мистерии о распятии и воскресении Мессии могли превратиться в традицию, которая затем пришла и в Европу. В этой традиции гора за Галатой могла стать евангельской Голгофой. Поэтому ранние европейские художники изображали Голгофу на фоне города, в окружении реки или морского залива. Позднее с берегов Босфора Иерусалим «перенесли» в Палестину, в то место, где нет ни моря, ни реки, и поэтому на современных картинах море и река около Голгофы не изображаются. А изображение на старых картинах реки или морского залива вблизи места распятия Христа сегодня считается аллегорией или просто ошибкой художников. Однако заказчиками у этих художников были очень серьезные люди: короли, императоры, церковные иерархи, которые вряд ли согласились бы с такими ошибками художников, если бы они имели место.
Иногда неподобающие пейзаж, обстановку, костюмы евангельских персонажей объясняют тем, что художники рисовали на картинах под видом сюжетов из жизни Христа церковно-театральные мистерии на эту тему, которые проходили у них перед глазами в их городах. И это вполне возможно. Но дело в том, что  при постановке церковно-театральных евангельских мистерий их вдохновители и организаторы должны были стремиться отобразить в них «реальные» факты из жизни Христа, а значит, река в Иерусалиме все-таки была, и городские стены тоже были от Голгофы невдалеке. Константиноградская «едина гора» за Галатою содержит в себе оба этих признака. И живущие там галаты могли воочию наблюдать распятие Мессии или церковно-театральное действо, посвященное его распятию. И, тогда понятно, почему величественная Галатская башня, ворота в которой выводят на святую «едину гору», находящуюся сразу за городской стеной, называется именем Христа.
Существуют картины европейских художников, на которых голгофские кресты изображены над римским Колизеем [412]. Там не распинали Иисуса Христа, но эти кресты свидетельствуют о том, что и на Колизее тоже происходили средневековые мистерии о распятии и воскресении Христа, возможно в них есть отголосок легенд о распятии Андроника Комнина на царьградском ипподроме. И не исключено, что у средневековых церковных пьес–мистерий могли быть «древнеримские», например, Сенека [367], или древнегреческие авторы. К XII веку НЭ относится «…Драматическое  сочинение по Еврипиду, излагающее нас ради совершившееся воплощение и спасительное страдание господа нашего Иисуса Христа» [283, 604].        Около итальянского Рима нет Йороса – Иерусалима, но есть река Тибр, соотносимая с евангельским Иорданом…

Христианские мистерии об Иисусе Христе происходили и в России. На московских пасхальных праздниках вроде бы не распинали Иисуса Христа, хотя Лобное место на Красной площади имеется. Через кремлевские Спасские ворота (образ иерусалимских Золотых ворот) в XVII веке совершался торжественный крестный ход с патриархом, ехавшим подобно Христу на осляти, – «Вход Господень в Иерусалим». На старинном рисунке Мейерберга показано, как во время Праздника входа Господня в Иерусалим, который проходил в Москве в XVII веке, тысячи подданных русского православного царя, стоя на коленях, склонили головы к земле и истово творят намаз [412]. Символика, связанная с образами Иерусалима и Святой Земли, известными христианам по Священному писанию, получила детальное воплощение в градостроительной композиции средневековой Москвы времен Бориса Годунова [422, 473].
Аргументируя свою гипотезу о распятии Иисуса на горе Бейкос, Фоменко и Носовский приводят описание места распятия Иисуса Христа по книге первого русского паломника игумена Даниила, путешествовавшего на Восток в XII веке. «Хождение игумена Даниила» известно во многих списках и очень колоритно. В большой группе новгородцев и киевлян, с «целой дружиною», он прошел всю Святую землю, побывал на приемах у церковных властей, у предводителей крестоносцев, общался с «сарацинами», измерял ширину и глубину Иордана, восходил на Фаворскую гору [213].  Его описание места распятия Иисуса Христа в Иерусалиме до мелочей совпадает с описанием обнесенной решеткой символической могилы святого Иисуса на вершине горы Бейкос. Однако совсем не однозначно то, что игумен Даниил описывал именно место распятия на горе Бейкос, как считают Фоменко и Носовский. Вполне может быть, что игумен Даниил побывал все же в палестинском Иерусалиме. Его точность и обстоятельность при  описании географических деталей своего путешествия высоко ценится современными учеными. Но это значит, что до него географию палестинского Иерусалима никто всерьез не описывал, а описание чудес палестинской святой земли было фантастическим и поверхностным. И причина, видимо, в том, что палестинский Иерусалим был воссоздан или просто создан незадолго до хождения туда игумена Даниила. Что касается комплекса на горе Бейкос, то, он, скорее всего, был сооружен еще позднее, примерно в ту же эпоху, когда  строился  русский Иерусалим под Москвой. Потому что другие путешественники по святым местам, например, известный русский путешественник Добрыня Андрейкович, ходивший в Константинополь в 1200 – 1204 годах, тоже не упоминают ни гору Бейкос, ни Йорос – Иерусалим на Босфоре. Хотя, будучи в Константинополе, Добрыня Андрейкович видел там немало библейских чудес.
Он пишет, что видел скрижали Моисеева закона и киот с манной, которую ели евреи при исходе из Египта, и даже кусок лозы, посаженной Ноем, после потопа [364]. Ему показали пилы и сверла, при помощи которых был сделан крест, на котором распяли Иисуса Христа. Они были целы «через тысячу двести лет после распятия», также как и мраморный камень от колодца, возле которого Христос беседовал с самаритянкой. В золотых палатах Софийского собора ему показали терновый венец, губку, гвозди, багряницу, копье и трость, и другие предметы страданий Христа. Все эти реликвии находились не в палестинском Иерусалиме, а в Константинополе, что соответствует гипотезе Фоменко и Носовского о распятии в Константинополе в 1185 году Иисуса Христа в образе «царя славян», византийского императора Андроника, казнь которого требовала отмщения и явилась причиной крестовых походов и разграбления Царьграда–Константинополя–Иерусалима. Известно, что практически все христианские святыни и мощи святых, находящиеся сейчас в соборах католических государств, были вывезены туда не из палестинского Иерусалима, а из Константинополя: в том числе погребальная пелена Христа с запечатленным на ней ликом, известная ныне как Туринская Плащаница. И, кстати, в Студийском монастыре, в Константинополе, а не в Палестине долгое время хранилась голова Иоанна Крестителя. Большая часть реликвий, оказавшихся в средние века в монастырях Франции, погибла во время французской революции [585]. И все же, если путешествие Добрыни Андрейковича в Константинополь в 1200 – 1204 годах проходило еще до крестового похода, при правлении Ангелов, свергнувших Андроника, то ему вряд ли могли показывать в Софийском соборе предметы страданий свергнутого ими императора Андроника, тем более, как предметы памяти о Христе.
Среди исторических памятников Царьграда Добрыня Андрейкович отмечает гробницу именитого русского паломника в церкви святого Георгия: «Святый Леонтей поп Русин лежит,…который трижды пеши в Иеросалим ходил», а также «священные хитрости  Царьграда», среди которых были «блюдо велико злато… Олги Русской, когда взяла дань, ходивши ко Царьграду», и «трубу медную Ерихоньскаго взятия Иисуса Навгина» и «палицу Моисееву». Из Царьграда Добрыня Андрейкович доставил в Новгород «гроб Господень» (!?) [213].
О взятии Царьграда крестоносцами в 1204 году пишет еще один «русский автор начала XIII века», очевидец события. Этот автор хорошо осведомлен о перипетиях борьбы за город. Он мог быть жителем русской колонии, которая в то время была весьма многочисленна в Царьграде-Константинополе [364]. Он ничего не пишет о распятии Мессии на горе Бейкос, но он пишет, что при взятии города крестоносцы – мстители за Христа разрушили ипподром [465]. А перед этим крестоносцы захватили Галату [27].
Позднее на поклонение святым Страстям Господним именно в Царьград ходили «русский аноним XIV века» и митрополит московский Пимен. Они видели там двери и доски Ноева ковчега, цепь железную апостола Павла и камень апостола Петра, столп бичевания Христа и одежду Богородицы, доску, на которой несли Христа к его гробу и корчагу из самородного камня, в которой Иисус превратил воду в вино. Им говорили, что возле Царьграда, в окрестных монастырях, замурованы останки Лазаря – святого друга Божия, святой Марии Магдалины, голова апостола Андрея и правая рука Иоанна Крестителя [579, 594].
Турецкая историческая наука полагает, что могила святого Иисуса на горе Бейкос это место захоронения библейского Иисуса Навина, жившего, по мнению традиционных историков и богословов, в десятом веке до НЭ и погребенного в Палестине, на горе Ефремовой. При императоре Юстиниане в шестом веке НЭ, «тело Иисуса Навина» было перезахоронено на горе Бейкос, и рядом была построена византийская церковь. Турецкий историк Джелал Эссад отмечает, что остатки этой церкви сохранялись до XIX века. Современный вид эта гробница приобрела в XVIII веке, когда могила святого Иисуса была обнесена стеной, а рядом выстроен храм.  По словам местных жителей, существуют похожие эту могилу Иисуса гигантские могилы на европейском берегу Босфора.  Кому они принадлежат неизвестно.
По местным легендам побережье Босфора около горы Бейкос считается местом гибели Исы – знаменосца Мусы – Моисея, предводителя израильтян во время Исхода. Изрубленный на берегу пролива герой смог вползти на гору Бейкос, туда, где и находится его мемориал. Разумеется, такое представление об Иисусе Навине резко противоречит библейскому канону.
И не очень-то понятно, чем руководствовался император Юстиниан при создании на горе Бейкос мемориала Иисуса Навина, который вроде бы никак не был связан ни с римской империей, ни с развивавшимся христианством.
Сам факт использования босфорской горы Бейкос для мемориала библейского святого, Иисуса Христа или нового Иисуса – Иисуса Навина, заслуживает тщательного изучения. Интересно исследование не только города Константинополя, но и всех окрестностей Босфора в качестве святых мест, упоминаемых в святых книгах, и не только в Евангелиях, но и в Ветхом Завете, в Коране, а также в античных источниках.
Считается, что по велению императора Юстиниана в Палестине были построены базилика в Вифлееме над местом Рождества Иисуса Христа, а также храм в лавре Саввы Освященного, в 20 километрах от Иерусалима, невдалеке от Иерихона – Эр-Риха по-арабски. Эта Лавра, вроде бы не связанная с библейскими событиями, возникла в VI столетии. Ее основателем был земляк Юстиниана, преподобный Савва, родом из Каппадокии. «Многие чудеса были явлены по молитвам преподобного Саввы: среди Лавры забил источник, во время засухи пролился обильный дождь, происходили исцеления больных и бесноватых». Главный храм обители посвящен празднику Благовещения Пресвятой Богородицы. В храме лавры был резной иконостас, где на Царских вратах вместо евангелистов изображены другие четыре подвижника: Савва, Харитон, Евфимий и Иоанн Молчальник.  Мощи святого Саввы пребывали в Лавре до того момента, как были увезены латинянами – крестоносцами в Венецию.  В этой же Лавре подвизался и почил в VIII веке святой Иоанн Дамаскин.  В его пещере хранится камень, на котором Иоанну Дамаскину отрубили руку. Мощи Иоанна Дамаскина тоже увезли крестоносцы в Венецию. В XII веке в этой лавре прожил 16 месяцев русский паломник в святую Палестину игумен Даниил [593].
(Святой Савва упоминается среди святых в славянской надписи на «Иерусалимском кресте», подаренном Иерусалимским Патриархом королю Карлу Великому [799]).
В свете Новой хронологии возникает параллель между храмами, созданными Юстинианом в Палестине, и его же постройками на берегах Босфора.
На рубеже X и XI веков восточный мудрец Бируни пишет, что Юстиниан построил церковь в Ар-Рухе [24]. Это арабское название похоже на Иерусалим. По традиции главным деянием Юстиниана считается постройка нового храма Святой Софии в Константинополе – Иерусалиме. Похоже, именно об этом храме пишет Бируни, потому что палестинский Иерусалим он упоминает, только когда рассказывает о жизни пророка Мухаммеда.
По–арабски «ар–рух» – эквивалентно имени архангела Джибриля, Гавриила, который приоткрыл Коран пророку Мухаммеду, и который принес  благовещение Марии. Упоминание у Бируни Ар–Руха во время  царствования Юстиниана это штрих, позволяющий говорить о тождестве Святой Софии и Марии Богоматери, земного воплощения Мудрости – Софии.  Еще любопытнее то, что в арамейской традиции «дух» – Рух – существо женского рода. В «Евангелии евреев» Иисус называет Святым духом свою мать, Марию. Отсюда всего шаг до коранической Святой троицы – Бог отец – Бог сын – Бог мать [606].
Над вратами Софийского собора выполнена мозаика, на которой Константин Великий и Юстиниан приносят дары Деве Марии и Младенцу. Император Константин дарит им свой город Константинополь, а Юстиниан – собор Святой Софии. Эта мозаика приписывается к X веку НЭ, спустя четыре с половиной века после создания собора, это время близко ко времени жизни Бируни… 
Но Юстиниан строил и на азиатском берегу Босфора. Может быть, азиатский берег Босфора тоже был когда-то святой землей, на которой «происходили» библейские события. Если «Иерусалим» это Константинополь, то «Иерихон» должен был находиться километрах в тридцати от него. В Ветхом завете Иерихон был первым городом, взятым израильтянами под предводительством Иисуса Навина при вступлении в землю Обетованную. Перед этим лагерь войск Иисуса Навина располагался на восточном берегу Иордана. Перед штурмом Иерихона Иисус Навин остановил воду в реке и перевел свое войско через Иордан посуху. Иерихонские трубы Иисуса Навина нередко сравниваются с османскими зурнами и трубами, возвещавшими о штурме Константинополя, но логичнее сравнить их с пушками Мехмеда–Завоевателя. А еще за полвека до штурма Константинополя, на восточном берегу Босфора османами была завоевана «генуэзская крепость Йорос». Южнее Йороса османы построили крепость Анадолу-Хисары, то есть «Анатолийский замок». Перед штурмом города эта крепость была обновлена, а напротив нее, на европейском берегу, была построена крепость Румели-Хисары. Тысячелетием ранее в этих местах наводил пути из Азии в Европу Дарий Великий [608]. Интересно, что эти крепости перекрывали Босфор севернее города. Хотя, казалось бы, с юга в город добраться было проще, что и делали генуэзские моряки даже в дни осады города османами. Но, видимо, перерезать водный путь к городу с севера, из Черного моря, для османов было важнее. Перед решающим штурмом Константинополя султан Мехмед приказал перевезти свои корабли из Босфора в Золотой Рог посуху. Он же затем составил из своих кораблей мост через залив Золотой Рог, по которому османское войско перешло воды залива перед штурмом города, перешло их «как по суше», также как библейские воины Иисуса Навина перешли посуху реку Иордан [676].
В Палестине место переправы израильтян, возглавляемых Иисусом Навином, через реку Иордан, вблизи Иерихона,  вдвойне историческое, так как оно совпадает с местом крещения Иисуса Христа и его сподвижников.
В Палестине неподалеку от Иерихона император Юстиниан отстроил Лавру преподобного Саввы, которого Н.А. Морозов именует просто:  «Савва Христос – вероятный установитель обряда причащения вином в Восточной церкви» (Пока еще никто не задавался вопросом – не был ли Савва Освященный отцом Юстиниана Савватием, а Святая София – царицей Савской?! Отсюда совсем недалеко до Савва–отче или Саваофа.
(… На меня направлен сумрак ночи
Тысячью биноклей на оси
Если только можно – Авва-Отче
Чашу сию мимо пронеси…)

При этом София – жена Саваофа…
Софией звали одну из любимых жен пророка Мухаммеда. У него была еще и Мария – жена. У Иисуса было 12 святых апостолов, а у Мухаммеда – 12 жен [676]…
А на Босфоре неподалеку от «Анатолийского замка» османов находится гора Бейкос, на которой Юстиниан построил мемориал и перезахоронил там останки Иисуса Навина.
Если библейским Иисусом Навином был османский султан Мехмед-Завоеватель, то понятно, почему в его честь возвел мемориал на самой высокой горе на азиатском берегу Босфора, довольно далеко от стен своей столицы, другой османский султан, Сулейман Великолепный, который, видимо, был и христианским императором Юстинианом. Если этот памятник библейскому святому не упоминается до Сулеймана, при христианских императорах, то, скорее всего, тогда его еще не было. Но, если памятник библейскому святому создали османы, значит, правоверные верили в святого Иисуса. Ведь даже в мусульманском сочинении XX века отмечается, что памятник на горе Бейкос создан в честь библейского героя…
А сам Мехмед-Завоеватель уже на третий день по взятии города повелел начать сооружение в нем роскошной усыпальницы Халида бин Зейда – Айюба Султана, который был другом и знаменосцем Пророка Мухаммеда, который пал мучеником за 800 лет до этого под стенами Константинополя. Могила Айюба Султана в Константинополе посещалась и мусульманами, и христианами, приходившими сюда молиться о дожде во время засух [676].    В истории известен еще один легендарный мусульманский воин – герой – Салах ад дин Юсуп (Айюб) Саладин (султан?) – в  XII веке отвоевавший у крестоносцев Иерусалим…
Базилике, над местом Рождества Иисуса Христа, построенной Юстинианом в палестинском Вифлееме, в какой-то мере мог бы соответствовать летний дворец Юстиниана, построенный им на азиатском берегу Босфора, который мог называться Вифлеемом – совсем недалеко от него Вифиния – родина святой Елены, матери императора Константина [614]. Как раз напротив Константинополя находился город Хрисополь. И, тогда, огромные здешние дубы должны помнить не только императора Юстиниана, но и, допустим, «Бегство в Египет» святого семейства, проходившее по холмам азиатского берега Босфора. Однако летний дворец Юстиниана назывался «дворцом Герея» [590]. Может быть, в этом названии отражено считающееся легендарным крымско-славянское происхождение императора Юстиниана. Но, возможно, в названии дворца именем Герея – Героя звучит имя царя Ирода? [588]
И, кстати, мощное землетрясение, сопутствующее распятию Христа, происходило как раз в Вифинии, в Малой Азии, где была разрушена Никея, находящаяся невдалеке от Мраморного моря. Поздние комментаторы указывали, что в Палестине «около тех времен в день Пятидесятницы священники ощущали… лишь колебание почвы»… [606]. Еще более мощное землетрясение произошло на берегах Босфора в начале XVI века, когда были разрушены стены города и крепостей по берегам Босфора. А в X веке на азиатском берегу моря, в монастыре Евтропия, 45 лет «простоял на столбе» знаменитый Лука Столпник.
Если берега Босфора и были библейскими местами, то становятся понятнее слова Плиния Младшего [606] о наличии в Вифинии и Понте «великого множества христиан» на рубеже I и II веков, когда христианство еще только делало первые шаги.  Согласно канону, туда не приходил Святой Павел…  Правда, в «Сказании Иоанна Богослова об успении Марии» есть следы пребывания апостола Павла накануне успения Марии «…в городе, далеко отстоящем от Рима, и называемого страной Тиверийскою». Что это за город и страна? Вряд ли это «Ager Teuranus» – Тэвранское поле в Южной Италии [682]. Вряд ли это – Твериада – Тивериада на берегу Галилейского озера. «Из Евангелия мы знаем, что Спаситель не посещал Тивериаду» [380]. В маршрутах Павла палестинская Тивериада также не значится. Из далекого и  незнакомого Иоанну Богослову города, «из страны Тиверийской», апостолу Павлу пришлось добираться в Вифлеем на «волшебном облаке», также как и Святому Петру из Рима. Считается, что примерно в это время Павел находился в Ефесе, тогда Тиверийской страной может быть Малая Азия. Но, может быть, «город в Тиверийской стране», где находился Павел, это Византий – Константинополь, лежащий неподалеку от страны тиверцев. Там же находился Таурисий – родина императора Юстиниана.  Тиверцы, имевшие в Причерноморье 148 городов [612], жили на запад от Босфора. На восток от Босфора жили тибарены [483]. И то, что имя Понтия Пилата происходит от названия местности вокруг Понта – Черного моря более чем символично… В античной истории Эфес знаменит храмом Артемиды, входившим в число семи чудес света. Фоменко и Носовский высказывают мысль, что храм Артемиды Эфесской – это храм святой Софии в Стамбуле – Константинополе, первый опыт строительства гигантских храмов, с полным основанием причисленный к чудесам света [799]. И оттуда, конечно, быстро добраться можно было только на волшебном облаке хоть в палестинский, хоть в крымский Вифлеем… [675]  
В Палестине, недалеко от Вифлеема есть пещера, где останавливались на ночь волхвы, после поклонения Младенцу. В V веке НЭ там был основан монастырь преподобным Феодосием, который тоже, как и Савва Освященный (Савва – Христос), пришел туда издалека, из турецкой Каппадокии. И в этом монастыре была похоронена мать почитаемого Юстинианом Освященного Саввы – Святая София. А в Константинополе именем Святой Софии всегда назывался главный христианский храм, причем первый храм Святой Софии сгорел, второй был разрушен во время мятежа «Ника» уже при Юстиниане. Третий храм, построенный Юстинианом, стоит, «а четвертому, наверное, не бывать…»… Храм Юстиниана превзошел ветхозаветный иерусалимский храм Соломона, который обычно представляют в виде фантастически пышного, огромного сооружения. «На самом же деле храм Соломона был сравнительно небольшим, но великолепно украшенным зданием в финикийском стиле. Он был меньше, чем Успенский собор в Кремле или собор святой Софии в Киеве» [380]. Он был меньше античных храмов Греции и Рима. Кроме того, ко времени Юстиниана палестинский храм Соломона был разрушен, как и весь палестинский Иерусалим… Сравнительно небольшой храм Соломона мог бы находиться и в Йоросе – «босфорском Иерусалиме»?!
В современной церковной традиции почти все палестинские святые места находятся на западном берегу Иордана, однако все церкви мира считают, что Крещение Христа состоялось на стороне Иордании, то есть на восточном берегу реки. В этом, видимо, тоже есть символ, так как до западного израильского берега реки Иордан там пять–шесть метров, не больше. Возможно, поэтому все же есть мнение, что крещение Иисуса состоялось на западном берегу реки [380]. Место крещения Иисуса Христа указывается в пяти километрах от «озера Лота» или Мертвого моря. Неподалеку, к западу от Иордана, должна находиться сорокадневная гора, где Иисус провел свой пост после крещения. На самой вершине этой горы сатана показывал Спасителю «все царства вселенной во мгновение времени».
В Константинополе в пяти километрах от Мраморного моря, на западном берегу Босфора, находится «едина гора», которая была святым местом в XVII веке. Может быть, это и есть сорокадневная гора Иисуса, или, может быть, это та «гора в земле Ефремовой», где находилась могила «Иисуса Навина», до перенесения ее Юстинианом–Соломоном на гору Бейкос?
Сегодня о перезахоронении Юстинианом останков «Иисуса Навина» не вспоминают. Много веков эта незаурядная религиозно–культурная акция была совершенно незаметна и для историков, и для богословов. Почему-то молчат об этом и европейские, и византийские средневековые авторы. Это молчание – вопрос того же рода, как и нежелание русских царей и патриархов посещать Палестину. После игумена Даниила вплоть до Нового времени русские православные правители и церковные иерархи не совершали хадж в палестинские святые земли, предпочитая создавать святые Иерусалимы на своей земле.
А турецкие историки, упоминая о сооружении Юстинианом мемориала на горе Бейкос и его летнего дворца на азиатском берегу Босфора,  ничего не пишут ни об их разрушении Шахрваразом во время Ирано-византийской войны 602 – 628 годов, ни и о последующей реставрации этих объектов победителем персов императором Ираклием. Войска иранского шаха Хосрова, вышедшие на восточный берег Босфора [592], по логике вещей должны были разгромить мемориал Иисуса на горе Бейкос, также как несколькими годами ранее они «разгромили мемориал Иисуса в Палестине»…
Современные ученые считают, что палестинский Иерусалим, описываемый русскими паломниками в XII веке, и, тем более, современный город резко отличаются по структуре от Иерусалима времен Иисуса Христа [473]. Считается, что палестинский Иерусалим времен Иисуса Христа был полностью разрушен в годы иудейских восстаний и затем заново отстроен римлянами. По воле императора Адриана оттуда выселили всех местных жителей. На скале распятия был возведен храм Афродиты, неподалеку – храм Юпитера. На месте рождения Иисуса также был построен языческий храм. Через двести лет, в IV веке, после утверждения христианства в качестве государственной религии, вместо этих храмов матерью Константина императрицей Еленой были заложены Храм Гроба Господня и базилика Рождества Христова [595, 606, 608]. На протяжении последующей истории палестинский храм Гроба Господня подвергался многократным разрушениям. Первый храм, созданный святой Еленой и Константином Великим, разрушили персы царя Хосрова. Затем там был построен небольшой храм, который существовал 400 лет. По словам Бируни, там молились вместе и православные, и правоверные. Этот храм был разрушен египетским султаном Хакимом, но в середине XI века он был «восстановлен» на средства матери этого султана [588] и византийского императора Константина Мономаха. Этот третий храм стал местом паломничества, потому что в те времена, видимо, не было храмов Гроба Господня в других местах. В Средневековье стали появляться святые Иерусалимы и в Европе с соответствующими храмами. Но в это же время именно Палестина стала святой землей не только для европейцев – христиан, но и в большей степени для жителей Востока – последователей пророка Мухаммеда, который именно в Иерусалиме вознесся на небо для лицезрения Аллаха. Христианский храм, построенный (русской?!) матерью султана Хакима, соответствует времени путешествия в Палестину игумена Даниила. Об этом храме пишет и Насир-и-Хусрау, посетивший Палестину за полвека до игумена Даниила. Он называет эту церковь «Биату-ал-Кумамэ» – «Свалочное место», потому что «до постройки храма это место служило свалкой и лобным местом».
Из других святынь Иерусалима, Насир-и-Хусрау упоминает подземную мечеть у восточной стены города, которая называется «Колыбель Иисуса», в которой есть михрабы Марии и Захарии, с написанными на них стихами из  Корана. Он упоминает и Бейт-ал-Лахм – Вифлеем, как место, чрезвычайно чтимое христианами, однако, местом рождения Иисуса в его кругах считалась не Вифлеемская базилика, заложенная святой Еленой и обустроенная Юстинианом, а иерусалимская мечеть «Колыбель Иисуса» [596].

Продолжение >>